«ДЕЛО ЙУКОСА» КАК ЗЕРКАЛО РУССКОЙ АДВОКАТУРЫ

(комплексное исследование в защиту российской адвокатуры и правосудия)

Приложение к журналу “Вопросы адвокатуры”

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
“ДЕЛО ЙУКОСА” КАК ЛАКМУС АДВОКАТСКОГО ПРАВОСОЗНАНИЯ
Раздел II. “Дело Йукоса” как головоломка для адвокатов, или Тест на правовое безумие

Глава 3. Запутывание и усложнение как посягательства против юстиции

  § 1. Прокурорский фельетонизм

В “Российской газете” от 28 января 2004 года (№13 (3390)) было опубликовано интервью с прокурором. В подзаголовке интервью пояснено, что он раскрывает подробности “дела олигарха”.

Это интервью содержит утверждения (тезисы), которые не могут подтверждаться никакими доказательствами, или, напротив, если следовать правилам формальной логики и здравому смыслу, доказано нечто иное, отличное от выдвинутого тезиса, то есть происходит подмена тезиса.

Тезис первый: «убийство как бы чистый криминал».

Утверждение: в так называемом “деле Йукоса” есть несколько составляющих – чисто криминальная (дело Q.) и экономическая (дело Y. и других); в этом деле нет политической составляющей.

Далее поясняется, что убийство к делу коммерческой организации “Йукос”, к его экономической части отношения не имеет, и добавлено: “Это как бы чистый криминал”.

Если “убийство” – это преступление, то есть такое нарушение правовых норм, за которое установлено наказание (санкция за правонарушение), и описывается (содержится) это наказание в Уголовном кодексе России, то собственно указанный Кодекс не предусматривает деления преступлений на “чистый криминал”, “простой криминал”, “грязный криминал” и так далее. Наверное, любое правонарушение, наказание (санкция) за которое содержится в Уголовном кодексе России, является преступлением. Кража или мошенничество как преступления нисколько не “грязнее” убийства. Или грабеж и разбой по системным элементам образуют “экономическую составляющую”, а не “криминальную”?

Можно было бы, конечно, заявленный тезис пропустить, если бы за попыткой придать образность высказываемой мысли не стояли судьбы людей, их жизнь, горе и слезы. Сначала скороговорочные интервью, потом свальные уголовные дела, в которых уже не разобрать ни правых, ни виноватых. Что и подтверждает следующий тезис.

Тезис второй: создавать видимость деятельности по реализации товара и уходить от уплаты налогов.
В интервью утверждается, что в розыске находятся директора подставных предприятий, при помощи которых происходило уклонение от уплаты налогов; и они как бы создавали видимость деятельности по реализации товара и уходили от уплаты налогов.

Юридической оценке такое деяние, как создание видимости по реализации товара, не поддаётся. Товар либо реализуется (продается, меняется и т.п.), либо не реализуется. Либо сделки по поводу реализации товара совершались, либо не совершались. Либо такие сделки были действительны, либо недействительны. Никакой “видимости” быть не может. Или это не относится к праву. Если таковое не относится к праву, то и правовой оценке деяния людей подлежать не могут. Соответственно, эти люди не должны подвергаться юридическим санкциям.

Также от “видимости” не создаются доходы, которые подлежат налогообложению.

Кроме того, в праве нет такого понятия, как “подставное предприятие”. Либо предприятие, то есть коммерческая организация, образовано и зарегистрировано как юридическое лицо (юридическая фикция), либо такой организации нет. Если коммерческой организации нет, а есть “ничто”, то “ничто” в гражданском обороте не участвует. “Ничто” никуда подставить нельзя.

  § 2. Запрет знакомиться с делом как отсутствие правосудия

Судебный процесс – это спор о юридических сомнениях. Сам спор есть преодоление сомнений путём суждений, доводов. Чтобы судить, нужны аргументы при доказывании. Иначе говоря, нужны знания об аргументах. Если знаний нет, то доказывания не может быть. Остаются эмоции, эстетические чувства. Если одна сторона в споре лишена знаний о предмете спора, то налицо неравенство сторон. Без знания нет понимания.

В судебном процессе (споре) отсутствие знаний у подсудимого об обвинении лишает его самой возможности приводить доводы в своё оправдание. Лишение обвиняемого знаний об обвинении есть лишение его самого права на защиту.

Справка. Из статьи 217 “Ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела” Уголовно-процессуального кодекса России (в редакции 2003 года).
Часть 3. Обвиняемый и его защитник не могут ограничиваться во времени, необходимом им для ознакомления с материалами уголовного дела. Если содержащийся под стражей обвиняемый и его защитник явно затягивают время ознакомления с материалами уголовного дела, то на основании судебного решения, принимаемого в порядке, установленном статьёй 125 настоящего Кодекса, устанавливается определённый срок для ознакомления с материалами уголовного дела. В случае, если обвиняемый и его защитник без уважительных причин не ознакомились с материалами уголовного дела в установленный судом срок, следователь вправе принять решение об окончании производства данного процессуального действия, о чем выносит соответствующее постановление и делает отметку в протоколе ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела.

Лишают обвиняемого возможности знакомиться с материалами уголовного дела под предлогом так называемого “затягивания” обвиняемым ознакомления. По окончании предварительного расследования обвиняемому предоставляют материалы уголовного дела для ознакомления. По прошествии некоторого времени обвинительный орган вдруг начинает считать, что обвиняемый слишком медленно знакомится с материалами дела, то есть затягивает ознакомление. Обвинительный орган обращается в суд с ходатайством об установлении обвиняемому определённого срока, в течение которого обвиняемый только и может полностью ознакомиться со всеми материалами дела. Если обвиняемый в этот срок не успеет ознакомиться с материалами, то ознакомление заканчивается и уголовное дело передаётся в суд. Однако в “деле Йукоса” был случай, когда следователь по собственному произволу без всякого решения суда запретил обвиняемому знакомиться с материалами уголовного дела, конечно, по причине “затягивания”, и утвержденное прокурором уголовное дело было направлено в суд. Суд принял его к производству, не усмотрев никаких нарушений.

Затягивание ознакомления есть не что иное, как фактический отказ от знакомства с делом при отсутствии причин и условий для такого отказа. Когда обвиняемому созданы все условия для чтения материалов, то есть они ему предоставляются, выделяется место и время для чтения материалов в освещённом и тёплом помещении, обвиняемого не морят голодом, а сам обвиняемый обладает обычными для человека физиологическими возможностями для ознакомления, он видит и слышит, он вменяем, способен понимать прочитываемое. Если эти условия не соблюдены, например, если обвиняемого заставляют отказываться от обеда или требуют проявления сверхчеловеческих усилий, то обвиняемого фактически лишают права на защиту.

Обвинительный орган представляет суду, то есть на спор между стороной обвинения и стороной защиты, тезис о затягивании. Сторона защиты может опровергать этот тезис, то есть доказывать антитезис – обвиняемый желает знать материалы уголовного дела и знакомится с ними на пределе физиологических возможностей. Если адвокат обвиняемого предлагает суду установить такой срок для ознакомления, который недостаточен человеку среднего психофизического развития для ознакомления, то адвокат содействует обвинительному органу и суду в нарушении прав обвиняемого.

Демонстрация запрета первая. Обвинительный орган выдвинул тезис об умышленном затягивании ознакомления с материалами уголовного дела обвиняемых Икс и Эл.

В качестве аргументов этого тезиса приводятся данные:
  1. Уголовное дело в отношении Эл было проведено с 20 июня по 20 августа. За два месяца. Прошло пять месяцев. Дело составляет 146 томов. Он ознакомился только с 39 томами.
  2. Икс читает по сто страниц в день. Дело составляет более 200 томов. Такими темпами процесс ознакомления с делом может затянуться на годы.

Приведённые аргументы, напротив, опровергают выдвинутый тезис об умышленном затягивании ознакомления обвиняемых с материалами дела. Они доказывают иной тезис (антитезис): обвиняемые быстро знакомятся с материалами дела, не пользуются предоставленными им правами для защиты в возможной мере, всячески стремятся предстать перед судом скорым, справедливым и открытым.

Касательно аргументов. За два месяца, то есть за шестьдесят дней (30х2), обвинительный орган собрал материалы о преступлениях и сгруппировал эти материалы в 146 (ста сорока шести) томах уголовного дела. Если предположить, что в каждом томе двести листов (минимальное количество), то общее количество листов будет равняться минимум 29200 (двадцати девяти тысячам двумстам) (200 х 146).

Таким образом, руководитель следственной группы должен был прочитывать за каждый день предварительного следствия (предположим, он лично работал без выходных все шестьдесят дней) по 487 листов (29200 : 60).

Не можем же мы допустить и мысли, что руководитель следственной группы не ознакомился со всеми доказательствами совершения обвиняемым преступления. Ведь следователь уверен, что именно обвиняемый совершил вменяемые ему деяния, и следователь собрал именно необходимый минимум доказательств вины обвиняемого. У нас же повсеместно в правосознании присутствует презумпция добросовестности обвинительного органа.

Четыреста восемьдесят семь листов в день. Чтобы прочитывать такое количество текста нужно поистине обладать выдающимися способностями. Предположим, что только таких и назначают руководителями следственных групп. Но если согласиться, что руководитель обладал выдающими способностями по быстрочтению, то тогда нужно согласиться с тем, что остальные следователи (члены следственной группы) всех материалов дела, то есть доказательств, не знают, а верят другим следователям просто так, на слово. Без всяких доказательств. И каждый следователь просто верит, что обвиняемый виновен. Без всяких доказательств. Ибо прочитать 487 листов в день каждому следователю не позволяют ни обычные человеческие способности, ни, собственно, организация следственного труда.

Согласимся с тем, что руководитель следственной группы обладает выдающимися читательскими способностями и способен прочитать 487 листов в день. Но тогда у него не останется времени для организации расследования, руководства расследованием. Но предположение о выдающихся способностях руководителя следственной группы будет тут же опровергнуто, стоит только найти подтверждения тому, что этот руководитель в течение этих двух месяцев имел еженедельные выходные и при этом не читал дело. Ибо тогда скорость чтения надо увеличить неимоверно, что выходит за рамки всяких физиологических способностей человека.

Предварительное следствие закончено. По окончании ознакомления обвиняемого с материалами дела должно быть составлено обвинительное заключение, которое подлежит утверждению прокурором.

Если мы допустили, что все материалы дела знает, в силу своих выдающихся способностей, только руководитель следственной группы, то только он и может единолично составить обвинительное заключение. Ведь другие следователи не успели за два месяца ознакомиться со всеми материалами дела. Обвинительное заключение по делу, состоящему из 146 томов, будет излагаться, минимум, на двухстах листах. Пусть на ста листах. В части 5 статьи 215 Уголовно-процессуального кодекса России (в редакции 2003 года) указан срок, в течение которого следователь должен составить обвинительное заключение и направить материалы уголовного дела прокурору. По истечении 5 суток со дня объявления об окончании следственных действий либо со дня окончания ознакомления с материалами уголовного дела участников уголовного судопроизводства. Опять пренебрежем реальными физиологиче скими возможностями человеческого организма и допустим, что руководитель следственной группы, обладая выдающими способностями, всё-таки составил обвинительное заключение за пять суток. Получается, что руководитель следственной группы составлял обвинительное заключение в период ознакомления обвиняемого с материалами уголовного дела.

Далее Уголовно-процессуальный кодекс России, то есть законодатель, требует от прокурора или проявить сверхчеловеческие интеллектуальные способности, или пренебречь исполнением служебного долга. Ибо, согласно требованиям части 1 статьи 221 Уголовно-процессуального кодекса России, прокурор рассматривает поступившее от следователя уголовное дело с обвинительным заключением и в течение 5 суток (в редакции Федерального закона от 5 июня 2007 г. № 87-ФЗ 10 суток) принимает по нему решение (утвердить обвинительное заключение, прекратить уголовное дело и др.).

Прокурор за пять суток, что равно ста двадцати часам, должен рассмотреть всё уголовное дело, то есть все 146 томов и ещё один том обвинительного заключения. За каждые сутки он должен прочитывать по 29 (двадцать девять) томов. Более чем по одному тому в час. Но такими возможностями не обладает ни один человек на Земле. Это общеизвестный факт, который не нуждается в доказательстве. А иначе такой сверхчеловек должен не утверждать обвинительные заключения, а руководить страной, быть лидером нации, возглавить всё человечество.

Приведённое всего лишь доказывает иной тезис, что прокурор, которому представили 146 томов с обвинительным заключением, уголовное дело не прочитает, доказательства обвинения не проверит и не оценит. И если он обвинительное заключение утвердит и направит уголовное дело в суд, то обвинит человека без вины, без доказательств, веруя другим следователям, которые тоже только внутренне убеждены в виновности обвиняемого, без всяких доказательств.

А если бы прокурор не пренебрегал своим служебным долгом, который касательно любого прокурора неотделим от гражданского долга, то он бы знакомился со 146 томами уголовного дела в течение нескольких месяцев, а то и лет. Ведь все должны исходить только из того, что дело содержит исключительно необходимую и достаточную совокупность доказательств.

А что же обвиняемые?

От обвиняемых обвинительный орган требует как минимум таких же выдающихся способностей, какими обладает руководитель следственной группы. По крайней мере, в части быстрочтения. Но если обвинительный орган располагает возможностями подбора выдающихся людей для следственной работы, то в качестве обвиняемых привлекаются не по признаку способности человека к быстрому чтению материалов уголовного дела. Иначе сама по себе обнаружившаяся способность к быстрочтению была бы необходимым признаком любого преступления.

Итак, обвиняемый Эл за пять месяцев ознакомился только с 39 томами из 146. За один месяц знакомился с восемью томами. За неделю с двумя томами. В двух томах 400 (200 Х 2) листов. За день знакомился с 67 листами (400:6). А вот дело Икс составляет более 200 томов. И читает он по сто страниц в день. Вероятно, Икс обладает большими способностями к чтению, чем Эл. Но оба обвиняемых Икс и Эл проявляют обычные способности и заинтересованность в ознакомлении с материалами дела.

Дело не только в способности к быстрочтению. Надо ведь ещё осмыслить, что написано. А написанное есть не что иное, как доказывание вины в совершении преступлений. В совершении преступлений и обвиняются Икс и Эл. Всё написанное надо проанализировать, дать ему, по крайней мере, логическую оценку. Ибо обвинительный орган вложенными листами в тома дела доказывает тезис о преступлении. Но Икс и Эл с этим не согласны. Им надо дать свои письменные возражения. Известно, что любое возражение (опровержение), как правило, обширнее опровергаемого. А глупость и безграмотность, если конечно, они содержатся в томах уголовного дела, что нельзя допускать адвокату как логический аргумент в споре, вообще невозможно опровергнуть никакими логическими доводами (доказательствами). Но читать все листы дела надо, и обдумывать прочитанное надо. Надо также формировать позицию защиты.

Чтение, анализ и осмысление каждый день ста листов текста есть подтверждение того, что человек выполняет работу на пределе своих возможностей. Что может быть сравнимо, при определённых условиях, с пыткой.

Обратный расчёт ознакомления Икс с материалами дела показывает, что ознакомление с делом должно быть завершено в течение семнадцати месяцев: за два дня он знакомится с одним томом дела, за неделю – с тремя, за месяц – с двенадцатью.

Установление для Икс предельного срока на ознакомление с материалами дела есть не что иное, как лишение его права и самой возможности узнать, в чём он обвиняется, чем эти обвинения подтверждаются (доказываются), выразить своё отношение к обвинению и представляемым обвинительным органом доводам и представить в свою защиту доказательства.

Получается, что обвинительный орган хочет, чтобы обвиняемые (так же, как сами следователи и прокурор) не знакомились со 146 и 200 томами уголовных дел, а просто поверили своим обвинителям, что именно обвиняемые Икс и Эл совершили вменяемые им преступные деяния, доказательства чему содержатся в этих томах; и суд бы не исследовал материалы уголовного дела и тоже поверил обвинительному органу, что обвиняемые Икс и Эл виновны, и осудил бы их, руководствуясь верой и “внутренним убеждением”, без доказательств. Ведь если никто не знаком с доказательствами, то их и нет. Есть только вера и эстетическое ощущение. На этом стоит наш уголовный процесс?

Демонстрация запрета вторая. Обеспечение права на защиту обвиняемого, фактическая реализация этого права вменяется в обязанность обвинительному органу и суду, а не адвокату. Запрет знакомиться обвиняемому с материалами уголовного дела в форме установления определённого срока для ознакомления, противоречащего физиологическим возможностям человека, есть неисполнение обвинительным органом и судом возложенной на них публичной обязанности.

Обвинительный орган обратился в суд с ходатайством об установлении обвиняемому Икс предельного срока для ознакомления с материалами уголовного дела.

Адвокат обвиняемого Икс представил свои доводы против ходатайства обвинительного органа. Адвокат выдвинул тезис, что это ходатайство есть стремление обвинительного органа лишить обвиняемого Икс права на защиту (ст. 16 УПК России).

Право на защиту обвиняемого есть пользование всеми правами, предоставленными ему процессуальным законом.

В частности, обвиняемый вправе (ч. 4 ст. 47 УПК России):
  - знать, в чём он обвиняется, и возражать против обвинения;
  - представлять доказательства;
  - знакомиться со всеми материалами уголовного дела и выписывать из материалов уголовного дела любые сведения и в любом объёме;
  - снимать копии с материалов уголовного дела;
  - участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела;
  - пользоваться помощью защитника;
  - заявлять ходатайства, в том числе по окончании ознакомления с материалами уголовного дела (ч. 4 ст. 217 УПК России).

И обеспечение права на защиту обвиняемого возлагается на органы следствия и суд. Это право обвиняемый может осуществлять лично либо с помощью защитника (ч.1 ст. 16 УПК России).

Однако руководитель следственной группы в нарушение этой своей процессуальной обязанности пытается своим ходатайством лишить указанных прав обвиняемого Икс по средством установления предельного срока ознакомления его с материалами уголовного дела, состоящими из 161 тома или 41 660 (сорока одной тысячи шестисот шестидесяти) листов.

Ограничение во времени ознакомления с материалами уголовного дела есть фактическое лишение обвиняемого Икс в возможности изучить и осмыслить все документы (доказательства), которые собрала сторона обвинения. Незнание материалов уголовного дела фактически делают бессмысленными права обвиняемого и его защитников. Потому что без знания материалов уголовного дела нельзя воспользоваться своими правами.

Обвинительный орган заявляет, что обвиняемый Икс явно затягивает время ознакомления с материалами уголовного дела. Такое заявление является надуманным, не соответствует объективной действительности и разумной оценке материа лов уголовного дела, содержащих массу бухгалтерских документов, аудиторских отчётов, финансово-экономических экспертиз. Кроме того, некоторые документы изложены на иностранном языке без обозначения, где находится их перевод на русский язык или встречаются документы, изложенные на неизвестном языке – текст написан частично кириллицей, частично латиницей.

Материалы уголовного дела состоят из 161 тома, содержащих 41 660 листов, не считая их оборотов. Для ознакомления с таким количеством листов необходимо минимум 416 дней. Поскольку человек нормального интеллектуального (умственного) развития и с устойчивой психикой способен осмысленно прочитывать в день не более ста листов. Ибо прочитанное надо обдумать, сделать из него необходимые выписки и составить проекты ходатайств, которые можно представить по окончании полного ознакомления с материалами дела.

Ко дню судебного заседания обвинительным органом предоставлялись обвиняемому для ознакомления материалы дела 50 дней. За это время обвиняемый Икс ознакомился с 45 томами или 11 327 (одиннадцатью тысячами тримястами двадцатью семью) листами, то есть за указанный период обвиняемый Икс знакомился в день с 226 (двумястами двадцатью шестью) листами.

Приведённый расчёт опровергает выдвинутый обвинительным органом тезис об умышленном затягивании ознакомления обвиняемых с материалами дела.

Скорость ознакомления обвиняемого Икс с материалами дела лишь подтверждает, что он совершает такое ознакомление на пределе своих физических и психических возможностей. Ибо к моменту рассмотрения ходатайства обвинительного органа в суде другие участники процесса ознакомились с немного меньшим, чем обвиняемый Икс, количеством томов дела, а именно: адвокат Н. – с 43 томами, адвокат П. – с 37 томами, адвокат М. – с 42 томами, адвокат Ш. – с 44 томами, обвиняемый по этому же делу Эр. – с 44 томами. И только обвиняемый по делу Эс. подписал, что он ознакомился со всеми томами материалов дела.

Однако факт подтверждения обвиняемым Эс., что он ознакомился со всеми материалами уголовного дела за 50 дней, может быть свидетельством или того, что он был вынужден отказаться от собственного права на защиту, или того, что он обладает исключительными человеческими способностями. Ибо осмысленно прочитывать в день по 833 (восемьсот тридцать три) листа может только человек с выдающимися способностями, минимум, способностями в быстрочтении. По крайней мере, его адвокат такими способностями не обладает.

Не исключено, что члены следственной группы обладают выдающимися способностями в быстрочтении. Однако требовать от всех обвиняемых и адвокатов таких же выдающихся способностей, какими обладает, возможно, руководитель следственной группы, не разумно. А именно из принципа разумности исходит процессуальный закон.

Никакой человек не может вдумчиво знакомиться в сутки с более чем ста листами текста, содержащего обвинение против него в совершении любого преступления. А если обвиняемый не считает себя виновным в инкриминируемом преступлении, то такое чтение вызывает тяжелые душевные переживания, снижаю щие способность логического осмысления прочитываемого.

Установление же для обвиняемого Икс предельного срока на ознакомление с материалами дела будет не что иное, как лишение его права и самой возможности узнать, в чём он обвиняется, чем эти обвинения подтверждаются (доказываются), выразить своё отношение к обвинению и представляемым стороной обвинения доказательствам и представить в свою защиту доказательства, заявить по окончании ознакомления с материалами дела ходатайства (ч. 4 ст. 217 УПК России). При таких ограничениях всё будет походить в будущем на процесс без права на защиту, потому что вина для обвинительного органа и суда безусловна.

Получается, что обвинительный орган стремится к тому, чтобы обвиняемый Икс и его адвокаты не знакомились со 161 томом уголовного дела, а просто поверили обвинительному органу, что именно обвиняемые совершили вменяемые им преступные деяния, без всякого доказывания и понимания, в чём они обвиняются.

Обвиняемый Икс обвиняется в тяжком и особо тяжком преступлении, и каждый лист уголовного дела должен содержать необходимые сведения для такого обвинения. Ведь никто не должен допускать, что в материалах уголовного дела есть хоть какие-то материалы, не относящиеся к обвинению. Поэтому обвиняемый Икс и его адвокаты вынуждены самым тщательным образом знакомиться со всеми материалами уголовного дела.

Дополнительно было указано, что сторона защиты ежедневно копирует материалы уголовного дела с помощью копировального аппарата в здании обвинительного органа. Ко дню рассмотрения дела в суде было произведено копирование около семидесяти томов. И как показал опыт, копировать в день возможно не более четырёх томов. А это сугубо механическое действие технического агрегата, которому нужен перерыв для остывания, замены или пополнения расходных материалов и технической профилактики. Такому аппарату даже не надо мыслить и анализировать, как человеку. При этом руководитель обвинительной группы требует от обвиняемого и его адвокатов чтения материалов уголовного дела быстрее, чем способен технический агрегат их фотографировать.

На этом изложение доводов адвокатов заканчивается.

Первый раз судом было отказано обвинительному органу установить предельный срок для ознакомления обвиняемому Икс с материалами уголовного дела. Через месяц обвинитель ный орган повторно обратился в суд с ходатайством об установле нии такого срока. Суд вторично отказал обвинительному органу. Ещё через месяц обвинительный орган в третий раз ходатай ствует перед судом установить обвиняемому предельный срок для ознакомления с материалами уголовного дела. И суд удовлетворяет настойчивую просьбу обвинительного органа. Поскольку третье ходатайство, дословно повторяющее предыдущие два, и удовлетворившее его судебное решение не вытекают из логики, из доказательства, то, следовательно, они есть результат эстетического ощущения, то есть чувственного суждения.

Ко дню рассмотрения судом третьего ходатайства обвинительного органа обвиняемый Икс ознакомился со 101 томом или 25 219 листами. С момента окончания предварительного следствия материалы дела для ознакомления предоставлялись 85 дней. Таким образом, за указанный период обвиняемый Икс знакомился в день с 296 листами. Однако указанную скорость ознакомления надо сравнить со скоростью на день рассмотрения судом второго ходатайства обвинительного органа. Простые расчёты показывают, что обвиняемый Икс ознакомился с 71 томом или 17 750 листами за 60 дней, которые предоставлялись для ознакомления. Таким образом, за тот период обвиняемый Икс знакомился в день с 295 листами.

Таким образом, средняя скорость ознакомления обвиняемого Икс с материалами уголовного дела фактически одина ковая – 296 листов в день. То есть никаких замедлений не произошло, но обвинительный орган вдруг посчитал, что обвиняемый Икс стал явно затягивать ознакомление с материалами дела именно в последний месяц.

Но расчёты за последний месяц как раз доказывают ложность заявления обвинительного органа. Обвиняемый Икс за последние 24 дня расписался в графике ознакомления за 29 томов (с 72 по 101 тома). Эти 29 томов содержат 7 333 листа. Таким образом, обвиняемый Икс удостоверил своей подписью, что он в день знакомился с 305 листами.

Адвокаты и другой обвиняемый по делу ознакомились на день судебного рассмотрения третьего ходатайства даже с меньшим объёмом материалов уголовного дела, чем обвиняемый Икс. Только третий обвиняемый удостоверил своей подписью, что он способен прочитывать по 833 листа в день.

Особо следует указать на процессуальный, доказательственный аспект третьего ходатайства обвинительного органа. С процессуальной точки зрения, в [третьем] судебном процессе надо рассматривать или исследовать ознакомление с материалами уголовного дела обвиняемого Икс только за период, исчисляемый с момента предыдущего [второго] вынесения судом постановления по аналогичному ходатайству обвинительного органа.

Дело в том, что вначале судом было рассмотрено [первое] Ходатайство об установлении определённого срока ознакомления обвиняемого Икс и его защитников с материалами уголовного дела и исследован период ознакомления с момента окончания предварительного расследования на день рассмотрения судом [первого] ходатайства. Суд не нашёл, что обвиняемый Икс и его адвокаты в этот период “явно затягивают ознакомление с материалами уголовного дела”, о чем вынес постановление.

Потом суд рассмотрел [второе] Ходатайство обвинительного органа, исследовал период ознакомления с момента вынесения судом [первого] постановления об отказе в удовлетворении [первого] Ходатайства и также не нашёл, что обвиняемый Икс и его адвокаты в этот [второй] период “явно затягивают ознакомление с материалами уголовного дела”, о чем вынес постановление.

При этом во [втором] Постановлении суд указал касательно [первого] Постановления суда, что “оснований для повторного анализа доводов, которым судом дана оценка, и они признаны неосновательными, не имеется, поскольку суд первой инстанции не вправе входить в оценку обстоятельств, которые были ранее предметом судебного разбирательства суда первой инстанции и по которым имеется вступившее в законную силу судебное решение”.

Суд в [третьем] постановлении, которым удовлетворено [третье] ходатайство обвинительного органа, посчитал достаточным для установления предельного срока ознакомления написать следующие доводы:
  (1) обвиняемый Эс., которому инкриминируется совершение аналогичных преступлений, что и обвиняемому Икс, уже завершил ознакомление с материалами уголовного дела;
  (2) принять во внимание необходимость реализации назначения уголовного судопроизводства (статья 6 УПК России), обеспечения прав и охраняемых законом интересов иных участников судопроизводства, в том числе и потерпевших, а также их право на доступ к правосудию;
  (3) обеспечение права обвиняемого на защиту, частью которого и является возможность ознакомиться с материалами уголовного дела, не может быть достигнуто путём ущемления прав других участников уголовного судопроизводства, в частности, потерпевших;
  (4) с целью реализации прав на защиту других участников уголовного судопроизводства, закон (часть 3 статьи 217 УПК России) не препятствует суду установить обвиняемому и его защитникам определённый срок для ознакомления с материалами уголовного дела;
  (5) установление определённого срока ознакомления обвиняемого Икс и его защитников с материалами уголовного дела не нарушает его права на ознакомление с материалами уголовного дела и реализацию его права на защиту;
  (6) ходатайство обвинительного органа об установлении срока ознакомления обвиняемого Икс и его защитников с материалами уголовного дела законное и обоснованное.

[Третьим] Постановлением суд фактически вменил в обязанность обвиняемому Икс прочитывать 856 листов день. Это даже больше того количества, за которое расписался обвиняемый Эс. (833 листа в день). Ибо оставшиеся 55 томов (161 – 106) содержат 15 422 листа (41 660 – 26 238), а суд оставил реальных для ознакомления 18 дней (15 422 : 18 = 856). Таким образом, установленное [третьим] Постановлением обязательное для обвиняемого Икс быстрочтение выходит за пределы всяких психофизиологических человеческих способностей и разумности. Этот судебный акт вышел за пределы разумности. Фактически этот судебный акт запретил знать обвиняемому Икс материалы уголовного дела, знать, в чём он обвиняется, реализовать своё право на защиту навсегда. Что и подтвердилось в судебном процессе по обвинению Икс и других, когда уголовное дело было передано обвинительным органом в суд.

Как выяснилось на судебном процессе, обвиняемый Эс., который вместе с адвокатом заверил обвинительный орган на предварительном следствии, что он способен знакомиться с 833 листами материалов уголовного дела в день, не понимал ни смысла предъявленного ему обвинения, ни значения оглашаемых в судебных заседаниях документов.

Примечание. Если суд прервал ознакомление обвиняемого с материалами уголовного дела на любом месте, то считается, что обвиняемый вообще не знаком ни с какими материалами уголовного дела. Материалы уголовного дела – это не борщ, о вкусе которого можно судить, отведав пару ложек. Дело надо проглотить всё, без остатка. Тогда можно его понять. Если что-то не узнано в уголовном деле, тогда вообще нет знакомства с ним. Пресечение ознакомления есть фактический запрет на знакомство с материалами дела, запрет на знание об обвинении, поскольку суть обвинения в доказывании, и запрет заявлять ходатайства по материалам дела.

Аналогия. О нормах вычитки.
Если обратиться к нормативам на корректорскую работу, то выяснится, что корректор должен отрабатывать (вычитывать) за рабочий день от двух до пяти авторских листов в зависимости от вида корректорской работы и сложности текста. Принято считать, что один авторский лист содержит 40 000 знаков, а одна страница 1 800 знаков с пробелами. Совершив простое арифметическое действие, узнаем, что один авторский лист приблизительно равен двадцати двум страницам машинописного текста. Получается, что во всех случаях норма выработки в день у корректора не может быть более 110 листов. А у редактора норма труда и того меньше. Осталось только выяснить, к какой категории сложности для обвиняемого относятся тексты из материалов уголовного дела.

  § 3. Нормирование труда и правосудие

Судебный процесс, включая предварительное расследование, нужно рассматривать как труд. Труд есть целесообразная деятельность человека. Судебный процесс для каждого его участника есть целесообразная деятельность. Труд в судебном процессе – это целесообразная деятельность, осуществляемая при помощи умственных способностей. Труд в судебном процессе – общественно необходимый труд. Судебный процесс как труд, прежде всего, выражается в обмене информацией (предмет труда) между участниками этого процесса. Информация собирается, анализируется, группируется, уточняется, представляется в форме суждений и умозаключений другим участникам процесса, которые изучают представленную им информацию, высказывают свои суждения о ней и так далее. Результат работы участников судебного процесса с информацией выражается в виде обобщающего информационного решения - конечного судебного акта.

Труд в судебном процессе в широком смысле (отрасль труда, отрасль управления, отрасль экономики как система легитимного насилия) должен стать предметом изучения экономики труда. Главная цель такого изучения – также преодоление судейского произвола.

Всякий труд, в том числе так называемый “творческий”, в той или иной степени подлежит нормированию. Без экономических показателей (норм, нормативов) нельзя управлять ни разумно, ни централизованно. Иначе целесообразность труда превращается в хаос, в абсурд. Нормирование труда – основа, начало планирования и управления. Задача нормирования труда – определение необходимых временных затрат на выполнение заданной по количеству и качеству (изготовление единицы продукции) работы человеком со средними психофизическими (квалификационными) характеристиками. Такие выявленные временные затраты служат базой для установления норм труда. Затраты труда, будучи необходимыми, находятся в причинной связи с эффективным использованием психофизических возможностей человека в условиях соблюдения правильных (здоровых) режимов труда и отдыха. В процессе нормирования труда выявляются и устраняются избыточные трудовые действия. Например, загромождение материалов уголовного дела множеством избыточных и/или ненужных документов, создание видимости процессуальной активности следователем или прокурором. Сверхнормативная, неэффективная, законовредная деятельность следователя влечёт сверхнормативные временные затраты у прокурора, адвоката и судьи. Во всех случаях сверхнормативная деятельность участников судебного процесса наносит вред правосудию, интересам жизни людей.

Нормирование труда охватывает понятия нормы времени и нормы выработки. Норма времени – это затрата рабочего времени на выполнение единицы работы (производство единицы продукции), а норма выработки – количество работы, которое должно быть выполнено за единицу времени исполнителем соответствующей квалификации в определённых организационно-технических условиях.

Проще всего нормы выработки установить для работ (труда) с большой повторяемостью в течение дня. В уголовном процессе к таким работам, в частности, относится ознакомление обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца и ответчика, а также их адвокатов с материалами уголовного дела. Нормой выработки будет определяться количество листов материалов уголовного дела, с которыми должен ознакомиться определённый участник процесса в течение установленного времени в день. Нормируе мые элементы стандартные: организационное и техническое обеспечение, время на отдых и естественные надобности, время неустранимых перерывов, обусловленных особенностями уголовного процесса. Сейчас нормы выработки при ознакомлении, например, обвиняемого с материалами уголовного дела устанавливаются каждым отдельным судьёй по собственному произволу, не имеющему никакого разумного объяснения.

Аналогию ознакомления с материалами уголовного дела, как целесообразного труда, можно найти в труде редакторов и корректоров (вычитчиков) издательств. Нормы выработки для этих профессий установлены. Причём установлены таким образом, чтобы результат их труда соответствовал ожидаемому качеству, то есть чтобы обработанная ими рукопись соответствовала грамматическим и стилистическим правилам. Руководитель редакционно-издательского подразделения должен следить, чтобы установленные нормы выработки исполнителями не превышались, поскольку такое превышение неминуемо влечёт ухудшение качества работы, то есть рукопись будет опубликована с ошибками. Кроме того, норма выработки направлена на сбережение психического и физического здоровья исполнителя, будь то редактор или корректор (вычитчик). Нормы выработки для этих профессий устанавливались на пределе психических и физических человеческих возможностей. Поинтересуйтесь у работников этих профессий. Хотя редактор и корректор (вычитчик) при работе над рукописью выполняют обычную для них трудовую функцию, они не находятся, как, например, обвиняемый, в состоянии чрезвычайной ситуации.

Функция вычитчика заключается в смысловом чтении, чтобы он мог осмыслить синтаксическую, фактическую или иную ошибку, сформулировать и записать замечание редактору (автору) по стилю или смыслу, уяснить непонятное при чтении место. Вычитка – последнее чтение рукописи перед набором с целью устранить или предупредить разного рода ошибки (грамматические, редакционно-технические, стили стические, фактические, логические и другие) (Справочная книга корректора и редактора. Москва, Издательство “Книга”, 1974. С. 11.). Задача редакционной корректуры – проверить содержание и форму произведения по существу.

Разве обвиняемый, потерпевший, гражданский истец и адвокат должны безмысленно читать материалы уголовного дела? Разве они не должны проверить содержание этих материалов по существу и выявить разного рода ошибки, фактические и логические? Порой и грамматическая ошибка влечёт искажение смысла.

Получается, что нормативы для участников ознакомления с материалами уголовного дела не должны существенно отличаться от норм выработки, установленных для редакторов и корректоров (вычитчиков) издательств.

К нормированию процессуального труда можно, например, отнести правило, установленное в части 1 статьи 221 Уголовно- процессуального кодекса России. Так, согласно этому правилу в редакции Федерального закона от 5 июня 2007 года № 87-ФЗ, прокурор рассматривает поступившее от следователя уголовное дело с обвинительным заключением и в течение 10 суток принимает одно из предусмотренных этой статьёй решений. В силу редакции Федерального закона от 18 декабря 2001 года № 174-ФЗ той же статьи, прокурор был обязан принять аналогичное решение в течение пяти суток. Статьёй 214 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, принятого Верховным Советом РСФСР 27 октября 1960 года, было установлено, что прокурор обязан рассмотреть поступившее дело и принять решение по нему в срок не более пяти суток. Однако на каких антропологических и организационно-технических исследованиях базировалась норма «пять» и «десять» суток? Почему вдруг норма для принятия решения прокурором по уголовному делу была увеличена вдвое? Или в начале третьего тысячелетия в два раза понизились психические, физические и умственные способности у прокуроров? Или причина в реконструкции прокуратуры Федеральным законом от 5 июня 2007 года № 87-ФЗ, когда предварительное следствие, как наиболее действенная форма надзора за законностью, было изъято у прокуроров?

Допустим, что до реконструкции прокуратуры прокурор мог контролировать предварительное следствие, направлять ход расследования и поэтому обладал всей полнотой информации о следствии, и поэтому ему могло бы хватить и пяти суток для принятия решения по уголовному делу. Увеличение же указанной нормы времени в два раза можно обосновать следующим предположением. Поскольку после реконструкции прокуратуры прокурор удалён от ведения предварительного следствия и фактически во время его проведения не имеет возможности знакомиться с материалами уголовного дела, то по получении уголовного дела с обвинительным заключением (для него незнакомого) ему нужно больше времени для знакомства с материалами уголовного дела. Однако дополнительных пяти суток не может хватить никакому человеку, чтобы освоить уголовное дело, состоящее из десятков и сотен томов. Или прокурор должен возвратить необъятное уголовное дело в следственный орган для его форматирования таким образом, чтобы прокурор, обладающий обычными для юриста интеллектуальными возможностями, мог познать его в течение отведённого ему процессуальным законом срока. Такое действие прокурора всего лишь будет соответствовать принципу процессуальной экономии.

Примечание. Конечно, любой обыденный юрист без всяких умственных напряжений тут же воскликнет, что в судебном процессе нельзя нормировать никакой труд, потому что это сделать нельзя никогда. На это можно ответить аналогией из истории пореформенной царской России. Как-то один праздно живший литературный герой – помещик – на вопрос, пересчитал ли он деревья при продаже берёзовой рощи, удивлённо спросил, а как можно пересчитать деревья в лесу? Но нашёлся человек, который может и деревья в лесу пересчитать.


Находится в каталоге Апорт Рассылка 'Журнал "Вопросы адвокатуры"' Яндекс цитирования Rambler's Top100